Уже сложно представить, что представляла бы из себя моя личность, будь всё иначе... Так же, как например сложно представить себе истинную данную от природы внешность человека, чьё лицо было каким-либо образом изуродовано ещё в раннем детстве... Так вот, в моём случае то, что я здесь называю душевной болью - будто бы так же раз и навсегда, словно некий не проходящий надлом, больное место, то и дело неосторожно задеваемое собственными же размышлениями, воспоминаниями... Никакого восстановления, никакого аналога.
Когда на душе светит солнце, я не задумываюсь, что когда-нибудь станет больно... очень. Боль застает меня опять в расплох и опять надо что-то делать... Но рано или поздно опять засветит солнце, только какой ценой?
Я не могу не любить душевную боль, которая то и дело вырастает во мне... Просто глупо было бы ее ненавидеть! Она появляется во мне тогда, когда в жизни идет что-то не так, и может лишь благодаря ей я осмысливаю свое поведение, задумываюсь... И стремлюсь избавиться от нее, то есть в то ...

[ Читать далее ]

Вот так. Может, люди и не отупели от длительного сидения здесь, но желания вылазить у них, видимо, ни разу не появилось. Да и необычные мысли посещали, наверное, только одного жителя станции…
-Привет!
Ещё один обитатель станции решил присоединиться к завтраку. Это была довольно стройная женщина с длинными вьющимися волосами коричневого цвета. Одета она была в то же, во что и обычно – коричневая блузка и длинная чёрная юбка.
- И тебе привет, Джессика. – улыбнулся ей Фредерик. – Я бы спросил, как ты спала, но этот вопрос, кажется устарел леть десять назад, прада?
- Правда. – улыбнулась в ответ Джессика, садясь за стол. – Но, знаешь, мог бы и спросить из вежливости.
Фредерик поднял руки:
- В следующий раз – обязательно.
- Да уж, дождешься от тебя… - пробурчала Джессика и перевела взгляд на Джеймса. – О чём говорили?
-Об одной экспедиции. – ответил Фредерик, наливая в кружку вошедшей кипяток.
- Экспедиции? – Джессика удивлённо вскинула брови. – Ты собираешься на Землю?
…...

[ Читать далее ]

Существуют разные представления о судьбе. Судьба как детерменированность нашей жизни, предопределенность заложенная в генах, в образе жизни, в образовании. И судьба как всемогущий случай, нарушающий наши планы, карающий или возносящий.

И вот, возникла новая наука — Времяоника, обобщившая разнородный исторический материал, рассказывающий о пророках и случаях удивительного предвидения событий, включившая явление предвидения будущего в физическую картину мира.

Впрочем все новое это хорошо забытое старое.

Платон в диалоге Федр (244 В) писал: “Прорицательница в Дельфах и жрицы в Додоне в исступлении сделали много хорошего для Эллады и отдельным людям, и целым народам, а в здравом уме — мало или вовсе ничего. И если мы стали бы говорить о Сивилле и других, которые благодаря божественному дару прорицания множеством предсказаний многих направили на верный путь в будущем, то мы бы потратили слова на то, что всякому ясно. Но вот на что стоит сослаться: древние, которые давали имена вещам, не ...

[ Читать далее ]

Осень — я имею в виду раннюю осень — обычно начинается с понедельника… Когда, проснувшись рано утром по зловещему звуку будильника пялишь в непривычную утреннюю темень еще полные загадочных снов глаза и удивленно не можешь понять, — ведь вчера… да нет, не вчера, а все-таки в пятницу, в это вот самое время давно уже светило солнце… Хотя нет, солнца, пожалуй, еще не было, но все равно, могу поспорить, что было уже достаточно светло…

А потом, через несколько дней, когда ты, наконец, начинаешь понемногу привыкать ко всему этому – вдруг, как всегда внезапно, переводят часы…

И смятение так грубо изнасилованной осени вносит смутную неразбериху в ослабевшие, по-осеннему нестойкие умы людей… Вроде бы и хорошо, по утрам снова светло… но вечером, вечером необъяснимо хочется спать, и твое состояние подозрительно напоминает тебе какое-то болезненно-гриппозное…
И только электронные часы на полке неодобрительно поблес...

[ Читать далее ]

Бивис мертв. Бивиса больше нет